Акбар Мураталиев. Судьба (рассказ)

Судьба

(посвящается Ивану Долвичу, геройски погибшему при штурме резиденции компании DFK)

Вновь и вновь я вижу сон –

Кровью залит горизонт,

И земля в огне давно горит

Шесть минут до часа Икс

Небо скоро рухнет вниз

Ветер все развеет, словно пыль

Ария «Дух войны»

Газетный столик, на нем закрытый ноутбук, пепельница с потухшей сигаретой, бутылка виски и небольшой стакан. В комнате полумрак, невесть откуда появившийся сквозняк холодной змеей струится по лодыжкам. Из угла слышна какая-то слащавая джазовая мелодия – опять забыл выключить радио.  В обволакивающей тишине гостинной она дает обратный эффект – становится необъяснимо жутко от зловещего несоответсвия действительности и звука. В голове стоит неясный шум, веки слипаются, сознание вяло перетекает с одной мысли на другую. Главное – не переставать думать, потому что иначе я буду слышать, то что происходит за окном…

За окном палящий зной, солнце жарит наши бритые головы добрый час. Профессионально наложенный камуфляж на лице Базз порядочно попорчен вертикальными полосами – пот катится градом. Каждый нерв в моем теле натянут как струна. Наконец, со стороны чащи раздается  звук. И это не то, чего мы ожидали. Отдаленный грохот очередей. Руки сами вскидывают автомат к плечу, глаза пытаются «нащупать» малейшее движение со стороны источника шума. «Они убили Джонни! Скорее, Келли, вы нужны нам здесь!» — трещит переговорник поставленным баритоном Нидла. Осознание приходит спустя минуту, когда ноги уже несут нас вперед, туда где кипит бой. Приступ ярости накатывает на меня и я забываю про боль, страх и жизнь. Против всех правил боя на пересеченной местности я вырываюсь из зарослей, прямо передо мной – светло-салатовая униформа, смуглая кожа голых предплечий и шей, пистолеты и «калаши». Первая, неряшливая очередь – одного опрокдиывает навзничь, второй роняет оружие, хватается за пробитое навылет плечо. Прыжок в ближайшие плотные кусты сливается с залпом дробовика Базз. Кругом осыпаются куски листьев и веток, но бой уже поглотил меня с головой и, пока непослушные пальцы борются с новым рожком, взгляд скользит по окрестностям, оценивая позицию. Краем глаза вижу стоящего за деревом Нэйлза,  перезаряжающего «Узи». С переднией стороны дерева сорвана кора, в паре мест древесина висит рваными лохмотьями – кто-то из ублюдков пользует разрывные. Прямо за ним, уверенно водя стволом, с колена частит Нидл из любимого М-16. А почти в центре поляны, валяется Джонни Снэйк, точнее его труп. Труп первого шутника ЭЙМ, отменного стрелка, мастера маскировки, моего верного боевого товарища, с которым мы в составе отряда в восемь человек прошли кровавые джунгли Метавиры. Джонни, который хотел стать ди-джеем на местном радио, и не дожил до своего дня рождения трех дней. Сжав зубы, я выдергиваю чеку и выбросываю гранату на звук. Дождавшись глухого удара, я выпрямляюсь и, поливая кусты на противополжной стороне поляны коротким очередями, бегу вперед, гнев застилает глаза… Остановился я только когда последний, бросившись сквозь лес наутек, упал с простреленной голенью. Подойдя вплотную, я ударом ноги перевернул его туловище и посмотрел в глаза, быть может, убийце Снэйка. Я ожидал увидеть там страх, отчаяние, гримасу боли. Но на его лице я увидел, как в зеркале,  собственную безграничную ненависть. И тогда моя ненависть ушла, уступив место горю. Раненый что-то прошипел и плюнул в меня. Я отвернулся и пошел назад, не обращая внимания на оклики товаришей. Перед глазами – лицо Джона с кровавой дырой на лбу. По сухой коже потекло два соленых ручейка. Я плакал…

За окном ливень, болото превратилось в бесформенную жижу, в которой на каждом шагу тонешь по колено. Какой-то кустарник, полегший из-за дождя, не позволяет нормально переставлять ноги – живая сеть хватает за ботинки, цепляется, тащит на глубину. Темно, из-за потоков воды ничего не видно даже на несколько шагов вокруг. Я потерял счет времени. Я просто иду вперед, механистично, с тупым остервенением выдирая ноги из трясины. Ноет голова, от мертвецкого холода сводит кожу на шее, ремень автомата клещом впивается в плечо. В голове нет ни одной мысли, сквозь шум дождя слышно только глухой стук сердца. Неожиданно со стороны спины раздается странный хрип. Я инстинктивно оборачиваюсь – Джимми остановился и, словно во сне, раскачивается из стороны в сторону с полузакрытыми глазами. Затем он подается вбок и бревном валится в болото. Беспомощно глядя себе под ноги, с ужасом и бессилием наблюдаю, как тело человека всасывается  беспощадной топью. Потом передо мной вырастает фигура Нидла и начинает с руганью вытаскивать товарища из грязи. К нему присоединяется Нэйлз, вдвоем они поднимают Джима, приводят его в чувство. Подходит мокрая с ног до головы крошка Базз.  Она что-то монотонно бормочет себе под нос. Прислушываюсь: «Я больше не могу идти, я больше не могу, я устала, я хочу спать, я больше не могу идти…»  Я обнимаю ее за плечи. Похоже финиш. Поезд прибыл на конечную. Теперь все зависит от меня.

—          Мы должны выкарабкаться. Вспомните Метавиру. Вспомните Карибы. Вспомните Кубу. Вспомните простреленную голову Снэйка. Вспомните Смоука, разорванного на куски протививопехотной. Вспомните, как тонул подстреленный Лич. Вспомните наше кровавое темное прошлое. Вспомнили? А теперь забудтье его. Ради всего светлого и памятного, что есть в наших поганых жизнях – мы выберемся из этой дыры.

Речь смолкает, все взгляды обращаются ко мне, ожесточенные усталые лица светлеют. Нидл с каменным лицом смотрит перед собой, но он послушно кивает. На лице Винни вместо привычной усмешки — искреннее удивление. Джимми просто сидит с открытым ртом. На заросшем шетиной лице Нэйлза почти детская улыбка. Базз, всхлипывая, смотрит себе под ноги. В тишине слышен только шепот тропического дождя. Нэйлз помогает Джимми встать на ноги. Мы вновь уходим в темноту джунглей Напиры.

За окном – холодный осенний вечер. В Канаде на редкость красивая природа. Конечно, у каждого свои представления о красоте, но мне нравится суровое очарование этих мест. Первозданные горные массивы, бесконечные зеркала реликтовых озер, дремучие леса, где не ступала нога человека – иногда мне кажется, что нет на земле лучшего места для моих старых костей. Только что закончилась красивая сказка с названием «Жизнь наемника Лео Келли». Полтора часа назад триумвират принял мое прошение об отставке. Теперь я свободен от своего прошлого, и, видимо, пришло время остепениться и завести семью. А главное – забыть о том, что было позади. Я один из последних на этом пути. Джимми и Винни попали за решетку, не сумев расстаться с криминальным прошлым. Джима Аптона застукали на месте перступления с поличным. Винченцо Массимо был исключен из рядов Эйм и получил срок за многочисленные махинации в игровом бизнесе и торговле недвижимостью. Нидл, он же Марк Краниум вышел из дела по состоянию здоровья, легко переквалифицировался и быстро освоился в должности коронера. Эдгар Сморф, известный как Нэйлз, погиб летом этого года, упав с тридцатиметровой высоты вместе с собственным «Харлеем» в горах Монтаны после празднования дня рождения собственного сына. Луиза Гарно, по кличке Базз, пропала без вести во время военной операции в Иране, и, хотя поиски все еще продолжаются, надежд на ее спасение практически нет. Ход мыслей нарушает девичий голос, извещающий о приходе почты.

Через пятнадцать минут свет в одиноком коттедже у подножия заснеженных канадских гор погас. Из дома вышел мужчина средних лет в синей спортивной куртке, с армейским мешком для вещей на плече, закрыл дверь на замок и направился к гаражу. Зайдя внутрь, он сел в джип цвета «серый металлик» закинул мешок на заднее сидение и вывел машину из гаража. Затем он плотно заркыл дверь гаража, снова сел в машину и уехал по дороге, ведущей к Детройту.

Из архивов A.I.M.:

Свободный агент Лео Келли пропал из виду незадолго до войны в Хорватии. Имеются некоторые предположения о его дальнейшей судьбе, однако официальными данными о его местонахождении мы не располагаем.

©OguR Все права защищены.