Из выступления Леонида Жуховицкого

[…] роман Мусы Мураталиева очень злободневен. Вы знаете, когда-то Ленин сказал Горькому, «очень своевременная книжка». Я не – Ленин, Муса – не Горький, но я могу сказать тоже самое, что это очень своевременная книжка. Почему? Потому что разговор о ней и вокруг неё обязательно будет очень острым. Проблем полным-полно.

Когда развалился Союз, мы к этому по-разному относились. Я в моих скромных силах, старался, чтобы Союз сохранился. Сейчас я уже не могу сказать, что я огорчён, что он распался. Потому что в нем, в этой конструкции было много хорошего, много плохого. Я когда ездил очень много по всей стране, как драматург, у которого пьесы шли, и просто как писатель, видел, насколько были подспудно накалены отношения между людьми, между республиками. Я не помню ни одной республики, которая хотела бы оставаться в составе Союза. Ведь ни одна республика не проголосовала за то, чтобы сохранить Советский Союз. И когда сейчас говорят, что вот это было сговор в Беловежской пуще, это чистой воды политическая спекуляция. Везде были референдумы. И Союз распался. Не могу сказать, что это меня радовало, это меня очень сильно огорчало. И даже писал, что единственный плюс этого распада, что 16 человек очень хорошо трудоустроены, а именно, всякие секретари обкома стали президентами. Больше я в этом плюсов не видел. Но что случилось, то случилось.

Однако, когда распался политический союз, многие писатели, я был в их числе, боролись за то, чтобы сохранилось единое культурное пространство. Потому что, если какие-то политики хотели стать президентами, делали на этом репутации, делали на этом деньги, ну, плохо – Бог с ними. А вот великое единое культурное пространство ‑ оно не должно было распасться, потому что это было наше общее достояние. Литература была едина. Скажем, Григорий Бакланов, Василь Быков, Чингиз Айтматов, Олжас Сулейменов – это были представители единой литературы. И вот выход книжки Мусы дает нам возможность об этом поговорить. Видимо, все-таки, культурное пространство распалось не до конца. Не только  потому,  что, скажем, вот эта книжка вышла на русском языке, но, на мой взгляд, она очень важна для русских читателей и даже для русских политиков. Потому что много сейчас процессов происходит, еще не изученных, не понятых, которые надо понять. Надо в них разобраться, потому что, я сейчас о России говорю, прочность самой России под вопросом. Разумнее, наверное, все-таки разобраться: что случилось, что сейчас происходит?

Герои романа «Тоска по огню» – это гастарбайтеры. Ну, в разных формах гастарбайтерства. И в общем во всех республиках получается, примерно, то же самое. Вот тут новые киргизы, вот тут люди провозят наркотики, не потому что они негодяи, а потому что им надо кормить свою семью. Это понятно. И черт его знает, что лучше, что хуже? Возить наркотики или вывозить из России миллиарды нефте-долларов, причем делают это не олигархи, на которых все списывают, а делают это крупные российские чиновники.

О, да, жизнь такая. Причем ведь не только страна распалась, а распалась какая-та нравственная прочность. Вот читаю в «Тоска по огню», например, что живут эти киргизские гастарбайтеры в каком-то малоприспособленном помещении, спят по двое в одной кровати. Бригадир, у него отдельная кровать. Иногда он на кровать зовет на ночь девушку, очень хорошую девушку – Айнуру. Возможно ли было это раньше или нет? Я не знаю. Причем оба очень хорошие люди. Вроде они не собираются и жениться. Да это и не имеет никакого значения.

Или, например, главный герой Султан, очень интересный персонаж. Кстати, очень хороший человек. Он и в качестве дворника гастарбайтер, и еще он сексуальный гастарбайтер тоже. Не знаю, вынужден или просто так он спит со своей начальницей, которая дает им всем работу дворников. И она точно также посылает его в клуб Амазонок для того, чтобы он мог там какие-то деньги заработать и послать своим. Здесь показана, я не знаю, как назвать, что это нравственность переходного периода, но на наших глазах что-то рождается, чего раньше не было. И роман Мусы Мураталиева дает нам возможность об этом поговорить и  подумать.

И, естественно, вот мы с Рекемчуком там, в начале поговорили, важнейшая еще есть тема: можем ли мы что-то сделать для сохранения или скорее возрождения общего культурного пространства? Ведь я помню, когда в этом же зале, в 91-м году, еще до этих событий у Белого дома, Валя Оскоцкий, ныне покойный, собрал писателей из разных республик, и меня попросили это дело вести, я пытался как-то всех уговорить, постараться сохранить то, что можно. Вы знаете, некоторые очень достойные люди отнеслись к этому с некоей усмешкой. Я помню, прекрасный молдавский писатель, классик Ион Друцэ сказал, что «Старушка вряд ли продержится еще полтора года». Ну, «старушка» эта была наша общая страна.

Но вот, что любопытно, когда страна-то распалась, вот те люди, которые у себя в бывших республиках были знаменем независимости, многие из них, были вынуждены из этих республик уехать и даже бежать в Москву. И тот же Ион Друцэ жил здесь. И, я помню, как великая армянская поэтесса Сильвия Капутикян жаловалась мне в Переделкино, говорит, что «меня еще недавно называли матерью Армении, а сейчас называют предательницей Армении». Все получилось не так, как мы предполагали. Я не хочу говорить, получилось хуже там или лучше, иначе. И обязанность литературы, одна из обязанностей литературы, сегодня может быть главная – попробовать разобраться, что же мы потеряли? Что мы приобрели? И что нам делать завтра, еще у нас есть возможность сообща что-то делать на завтра.

И вот, я, с одной стороны, опасаюсь, что наш разговор будет о политике, а с другой стороны, я надеюсь, что он будет больше о жизненных проблемах[…] По этому роману видно, это большая литература, это серьезная литература, которая поднимает очень серьезные глубинные пласты жизни. И нужно говорить, как мы всегда говорим, о серьезной крупной литературе, о жизненных проблемах, которые подняты в этой книжке. Тем не менее, это моя точка зрения, моё пожелание. У вас есть, естественно, право говорить то, о чем вы хотите[…]