Архив рубрики: Проза

Musa Murataliev. The Lucky Hunter

Once there lived a lone young gerfalcon, unknown to any; he was still very young.

КречетHis mother had only just pushed him out of the nest sending him off on his first flight; but as soon as he had reached the branch of a pine near-by he felt himself completely strange to the whole world above and around him. Meanwhile the hen falcon was trying to eject her second fledgling, but this one re-sisted stubbornly. The father ruffled his feathers, sitting on the woven twigs at the edge of the nest, stern but indifferent. The young bird could see and hear the struggle going on between his mother and brother. He wanted to go home to the nest but held back, ruffling like his father. Because anyway the hen bird would not let him near, she would fly out and drive him further away.

Download: THE LUCKY HUNTER

Арбак

Всевидящий призрак предков, Арбак, витал высоко над облаками, он находился вблизи разросшегося платана. Как всегда он осматривал древний платан со всех сторон, облетая его с востока на запад, а потом обратно. Могучий чинар, гордо распластав окутанные туманом ветви, будто наслаждаясь жизнью, одиноко возвышался на краю безымянного ущелья. Он, сбавив скорость своего полета, в сопровождении легкого ветерка, взял курс на сто тридцать пятую ветку, что с восточной стороны, и, достигнув её, опустился на её гладкий серый ствол. Тот хранил чуть ощутимое тепло и еле уловимый знакомый благоухающий запах. Арбак узнал по знакомому запаху, что с этого места только что снялся призрак Бека, который приходился ему внуком в сорока сороковом колене. Туман окутывал взор со всех сторон, однако, всмотревшись, внутренним зрением, Арбак обнаружил летящий призрак Бека над пристройкой к старому дому, примерно полдня ходьбы человеческим шагом отсюда. Левая лапка прижата была к груди некрепко, поэтому Арбаку он показался нездоровым. Поглядев на край сто тридцать пятой ветки, он заметил там выцветший до неузнаваемости, размером с ладонь серый лоскуток, который у киргизов принято называть малаам — священная ленточка.
— Её привязали в день рождения Бека в честь его мючел –совершеннолетия … – вслух произнес Арбак и добавил, – он любит повторять «Хочу, хочу…».
— А чего ты хочешь? – спросят взрослые.
— Быть человеком.
— Ты же человек.
— Это вы человеки, а я – нет, – притом Бек говорит не «люди», а «человеки».
— Мы, человеки, тебя не понимаем, чего ты хочешь?
— Вырастить сына.
— А потом?
— Посадить дерево.
— Ах, сорванец! Это же слова деда, ты же их присвоил себе?
— Они мои!
— Ладно, они временно твои, – соглашается один из его дядей. – Ещё что ты хочешь?
— А потом прошагать через множество гор и перевалов и оказаться на краю земли.
Так заканчивается диалог их, что называется, на краю земли и Бек потом оттуда возвращается на родную Чештюбе.

Муса Мураталиев. Хваткий мой. (Повесть)

Тынар

1

…Жил на свете одинокий молодой тынар[1] 1. И никто его не знал: совсем тынар тот молоденький был.

Только-только мать-тынарка выпихнула птенца из гнезда, отправляя в первый полет, и пролететь-то соколенок успел всего ничего, до сучка ближайшей сосны, а посмотрел оттуда вверх и… он уже чужой. Соколиха потом изо всех сил стала выпихивать другого птенца, но тот покидать гнезда упорно не желал. Отец нахохлился, сидя на краю свитой из прутьев корзинки, строгий, но безучастный, а молоденький видел и слышал возню матери и брата. Ему захотелось вернуться в родное гнездо — сдержался и нахохлился тоже. Все равно соколиха не дала бы ему приблизиться, вылетела бы навстречу отогнать подальше.

Сын стал чужим для нее.

Читать далее Муса Мураталиев. Хваткий мой. (Повесть)

Муса Мураталиев. Жнивьё (рассказ)

Барашек…Под утро у Сарыкой  выпал зуб. Отара еще отдыхала, лишь несколько караульных коз и баранов стоя мерно пережёвывали жвачку. И вот, перед рассветом, Сарыкой проснулась одной из первых. Её жутко терзал ставший привычным в последнее время кашель. Ребром к ребру лежащий с ней белый кочкор  отвернул голову. Он находился ещё в глубокой дрёме. Кашлянув во второй раз, Сарыкой почувствовала, что какой-то твёрдый предмет выпал из её пахучей, пропитанной ночной затхлостью пасти. Она инстинктивно облизала толстым языком щетинистые губы. Боль, исходившая из корня единственного зуба, сидевшего в переднем соединении нижней челюсти, на этот раз исчезла.. Остальные передние зубы выпали давно, а этот упорно держался, превратившись в боль, и каждый раз, когда она щипала траву, мешал ей. Теперь отдающего болью зуба не было в пасти. И душа её нашла своё место. У неё всё было как раньше. Как-то даже радостно стало.

Жнивьё (pdf)