Архив рубрики: Тоска по огню

Посвящается второй революции в Кыргызстане

Отрывок из романа «Тоска по огню»

7 Апреля

На площадь напротив Белого дома с крыши спустился Джума Саидов, офицер президентского полка. Он был молод и начитан, обучен военному делу, любил тяжелый рок и иностранные языки. Перед ним на земле лежал парень, которого он частенько видал в кафе напротив площади Независимости. Звали его Максют. Лежал он окровавленный, но выглядел грозным бойцом, хотя и был в гражданской одежде. Офицеру не нравилась эта война с народом, быстрая смерть человека пугал его, хотелось, как всегда, пойти в кафе и просидеть там до самого вечера. Захотелось на любимом английском поговорить с кем-нибудь.

— Почему шли против президента? Он же для них гарант. Без него государства нет, — произнес вслух. — Сдурел народ. Мой президент прав, он нуждается в защите.

Ему в эти минуты особенно тяжело, его жизнь в опасности. Почему они не понимают этого? Нельзя препятствовать закону, он на стороне президента. Не надо сопротивляться. Однако, стоя на крыше, когда внизу атаковали люди, Саидов видел, что никто из них не отступал — шли на явную смерть. Никто из них не удрал или укрывался за деревьями. Не прошло и минуты, как разъяренная масса охватила Белый дом с трех сторон. Начали крушить все, что стояло на пути. Неуправляемая, гонимая жаждой мести толпа двигалась все дальше, все стремительнее. Оппозиция неистовствовала, стремясь нанести как можно больший урон президентской команде, перебегая через трупы своих товарищей. В конечном счете, не осталось президентской силы — все живые куда-то делись, будто растворились.    Офицер Саидов зашел за угол здания, присев на корточки и, откинув голову назад, вставил дуло табельного пистолета в рот и нажал на курок. Его тело повалилось на бок и стало дергаться в предсмертной агонии. Не прошло и часа, как тела Максюта и Джумы, лежали рядом в битком набитой трупами машине Скорой помощи. Лишь слышен был надрывный плач шофера — русского парня, который ждал погрузки убитых. Он чувствовал опасность — для себя и остальных. Ему представлялось теперь, что смерть поджидает его в городе везде и всюду. Он стал завидовать мертвым и плакал, когда медики приносили очередного мертвеца. Кругом стояла небывалая тишина.
Читать далее Посвящается второй революции в Кыргызстане

Евгений ПОПОВ о трёх романах М.Мураталиева

Евгений Попов и Муса Мураталиев
Евгений Попов и Муса Мураталиев

ЧИТАЯ МУСУ МУРАТАЛИЕВА

Вот тут в России начальство объявило «Год литературы», и люди, от литературы далекие, но все же считающие нужным для себя «быть в курсе», весьма часто задают вопрос « А кто у нас нынче лучший писатель? Прогрессивная Улицкая, бунтарь Прилепин, ужасный Сорокин или таинственный, как капитан Немо, Пелевин?»

Дорогие друзья, поверьте мне, старику с пятидесятилетним писательским стажем, что вопрос этот, как и многое другое в жизни, не имеет смысла.

Ибо писатель не может быть лучшим или худшим. Он или есть или его не существует вовсе. Перечисленные выше славные имена из расхожего джентльменского набора КРЕАТИВНОЙ литературы несомненно принадлежат ПИСАТЕЛЯМ, не взирая на всю мою латентную добродушную иронию. Ведь настоящий писатель – это тот литератор, чьи тексты МОЖЕТ НАПИСАТЬ ТОЛЬКО ОН САМ и никто иной – пусть сей «иной» будет трижды умнее, эрудированнее, пластичнее, красивее, грамотнее и т. д. Знак первородства есть сертификат на пребывание писателя в литературе, а клоны, гладкопись, вторичность и серятина – всего лишь оборотная сторона графомании. Модные персоны, чьи имена сегодня у всех на устах, весьма часто сдуваются со временем, как воздушные шарики или просто-напросто надоедают. Русская литература не 1 января 2015 года началась, а гораздо раньше, и всякий, кто хоть чуть-чуть знает ее историю, может убедиться в моей правоте. Да и сейчас, кроме Москвы и Питера практически в каждом уголке России, живет крупный писатель, которым мало интересуется столичная тусовка. Пожалуйста, вот первые пришедшие на ум имена этих людей разных возрастов и поколений. На Дальнем Востоке – Александр Вялых, в Красноярске – Эдуард Русаков, в Казани – Денис Осокин, в Перми – Нина Горланова, во Владимире – Анатолий Гаврилов, в Каргополе – Александр Киров. К числу таких настоящих писателей принадлежит и Муса Ырыскельдинович Мураталиев родившийся много лет назад в селе Ача-Кайынды, Ат-Башинского района, Нарынской области, Киргизской ССР, а ныне, волею судеб, уж несколько десятилетий живущий в Москве, которая и помогла ему найти главную тему его писательской жизни.

Ибо романы, которые собраны под этой обложкой, мог написать он и только он – выходец из бедной советской семьи, сделавший при Советах карьеру, венцом которой была должность консультанта по киргизской литературе при правлении Союза писателей СССР, Союза канувшего вместе со всей красной Империей. Должность не помогла. Его, как и многих других, много лет не печатали, сдуру обвиняя в национализме и еще чем-то крамольном, что мерещилось прежним идеологам, призванным пасти писателей, как овец.

Это его боль и его тема – новое рассеяние древнего народа, выдутого ветром перемен конца XX –  начала XXI c привычных мест обитания. Где жизнь не была легкой и справедливой, но была устоявшейся и предсказуемой.

Тексты Мусы Ырыскельдиновича, переведенные на разные языки, давно стали фактом не только киргизской, но и русской литературы, и в этом, конечно же, плюс «имперскости», когда в музыку нашей великой литературы вплетается одинокая экзотичная мелодия, без которой эта музыка в дальнейшем уже не может существовать.

Нервная скороговорка, фразы с явным киргизским акцентом – то смысловым, то стилистическим – фирменный прием писателя, столь удачно «пойманный» им уже в первом романе этого цикла «Тоска по огню». Парадокс, но роман о якобы «азиатах» – на самом деле сугубо европейский, космополитический, о проблемах, которые касаются обитателей не только Киргизии или России, но и граждан всего мира, само существование которого в очередной раз находится под угрозой. И не только из-за войн и рецедивов первобытно-общинной дикости в разных местах планеты, но и, как мне кажется, из-за чудовищной усталости этого мира, перебравшего практически все варианты построения счастья ДЛЯ ВСЕХ. Год литературы есть, замечательный писатель Муса Мураталиев есть, а счастья все нет и нет. Однако не унывайте, дорогие друзья, и если вам опять станет неуютно жить, откройте эту книжку. Она ОТТЯГИВАЕТ, как говорила на своем жаргоне в годы моей юности тогдашняя молодежь.

 

Евгений Попов, Москва

02. 02. 2015

День за днём

Продолжаем знакомить с выступлениями ораторов на презентации книги «Нашествие мигрантов» в Торговом Доме «Библио-Глобус» 17 ноября 2014

Владимир Вестерман, Муса Мураталиев и Ольга Озерцова
Владимир Вестерман, Муса Мураталиев и Ольга Озерцова

 

Владимир Вестерман. – О том, что книга «Нашествие мигрантов» будет иметь успех, у меня не было сомнения. Это серьезная литература! Она во всех смыслах и в историческом, и в современном значении актуальна. Хотя о серьезной литературе сейчас говорят сквозь зубы, иногда вообще не говорят. Иногда просто откровенно врут! А здесь написано честно, откровенно, завлекательно и понятно. Муса Мураталиев создал книгу, в которой проблема миграции актуальнейшая, острейшая, и проза получилась, как теперь называют, качественная! Тут художественный вымысел выглядит как абсолютно реальная жизнь.  Поэтому, я думаю, книга «Нашествие мигрантов» обретет своего читателя и будет иметь значительный коммерческий успех.

Еще хочу сказать, что предыдущие две книги: «Идол и Мария» и «Тоска по огню» плюс «Нашествие мигрантов» – трилогия, которую Муса Мураталиев создавал в течение многих лет, работая над ними тяжело и продуктивно, и в конце концов все они вышли. Теперь наше издательство планирует выпустить все три романа под одной обложкой, чтобы всякий читатель, кто еще не прочитал эти книги, погрузился в эту современную, замечательную и необычную прозу Мусы Мураталиева.

 

День за днём

Продолжаем знакомить с выступлениями ораторов на презентации книги «Нашествие мигрантов» в Торговом Доме «Библио-Глобус» 17 ноября 2014

Евгений Попов, Ольга Озерцова и Муса Мураталиев
Евгений Попов, Ольга Озерцова и Муса Мураталиев

Евгений Попов. – Я написал предисловие к книге «Нашествие мигрантов» с превеликим удовольствием, потому что я давно знаю Мусу и читаю все, что он пишет. Ко мне сейчас пришла в голову еретическая мысль: киргизская литература с Чингиза Айтматова началась и закончится никакой! Но существование Мусы Мураталиева говорит о том, что она успешно развивается. Она развивается в традициях своих предков. А традиции лежат огромные, не только в текстах, нам известных с советского послереволюционного времени, но и в эпосах и массе других материалов фольклорного характера.

Что касается романов Мусы, то в них мы видим не попытку восстановления исчезнувшей советской империи, от Москвы до самых до окраин, а попытку собирания единого духовного пространства. А оно ведь и от реальных вещей сильно зависит! Что я имею в виду? Регистрацию, прописку, мента, который берет деньги от человека неславянской внешности. Я говорю о том  духовном пространстве, на котором был построен успех Айтматова, потом и белорусская проза с какими-то неуловимыми среднерусскими оттенками. И вот теперь Муса пишет о том же духовном пространстве…

Сейчас читатели люди опытные. А писатель-то тем более должен быть на уровне. Теперь, раскрыв книжку, по первой строчке можно определить, что это писатель или нет. Романы Мусы – настоящая литература! Сейчас столько много псевдятины, а тут серьёзная литература! Я понимаю и не гневаюсь, так устроена жизнь. Люди живут тяжело, им надо выживать, но появилось огромное пространство, заваленное «пластмассовой» литературой. Есть она или нет – мне все равно. Такая литература, которой сейчас множество – одноразовая. А книги Мусы Мураталиева, которые я читал, вот они – навсегда! Я понимаю, что такая литература каких-то вулканических успехов сходу не берет, но знаю, что это настоящая литература!

Андрей Шарый беседует с Мусой Мураталиевым

Москва, обожествленное небо

data:text/mce-internal,

В московском издательстве «Зебра Е» вышел новый роман Мусы Мураталиева «Нашествие мигрантов», завершающий трилогию о жизни в России выходцев из Центральной Азии. Мураталиев, в прошлом – многолетний корреспондент в Москве киргизской службы Радио Свобода, пишет на русском языке и сочетает в своих книгах реалистический подход с мистическим.

Герои произведений Мураталиева увлекаются тенгрианством – исходящими от древних шумеров религиозными верованиями, в основе философии которых лежит поклонение небу и земле. В московской реальности, однако, большую помощь, чем поклонение мистическим идолам, как выяснил Мураталиев, мигрантам оказывают сердобольные русские люди – вроде управдома Марии Ивановны, нашедшей несчастным работу в обход трудового кодекса.

Муса Мураталиев печатается с начала 1970-х годов, он – автор дюжины книг, пишет романы, повести, рассказы. Трилогию о тенгри-мигрантах, помимо собственно романа «Нашествие мигрантов», составляют книги «Идол и Мария» и «Тоска по огню».

– Мне нужно было максимально сблизить своих героев с современным миром, потому и возникла «мигрантская» тематика, – рассказал в интервью Радио Свобода Муса Мураталиев. – Я в Москве за долгие годы жизни здесь много чего видел, да и сам я – отчасти трудовой мигрант, вот и написал уже три книги по этой проблематике. Мои герои – в основном так называемые понаехавшие, однако они живут в окружении коренных москвичей, генерала Панфилова, управдома Марии Ивановны, Щитогубова. Часто эти встречи и решают их судьбы, которые на родине, наверное, сложились бы совсем по-другому.

– Что это за типаж, по вашему мнению, – трудовой мигрант в Москве? Это униженный москвичами, низкой зарплатой, условиями жизни человек или просто свободный профессионал, который продает свой труд за деньги и чувствует себя ничуть не хуже окружающих?

– Было бы, конечно, прекрасно, если бы каждый человек просто продавал свой труд и за это получал достойные деньги. Наши современники хотят быть нужными, востребованными людьми. Но, к сожалению, обстоятельства меняются, и меняются круто. Нравы к лучшему не меняются. А герои мои – очень странные и очень разные люди. Среди них есть и интеллектуалы, есть и рабочие, есть люди, служащие Богу. Кто-то становится жертвой, кто-то находит свое место в жизни.

К сожалению, в большинстве своем они – неудачники, отчасти еще и потому, потому принадлежат ко второму, даже к третьему постсоветскому поколению. Первое поколение мигрантов – люди, вышедшие из советского двора, они хотя бы знали русский язык и московские обычаи. К ним и относились по-другому, их часто признавали за равных, в какой-то мере к ним относились сочувственно. А многие нынешние мигранты, мои герои, даже русского языка толком не знают. И общественная среда изменилась, возникло Движение против нелегальной миграции, националисты в России на подъеме… В конечном счете, многие возвращаются из Москвы ни с чем.

– На вашей странице в «Википедии» указано, что вы – советский, киргизский и российский писатель. У вас за плечами четыре десятилетия литературного творчества. Кем вы себя больше ощущаете – все-таки вы киргизский писатель или российский? Книги ваши написаны на русском языке, но вы пишете и по-киргизски.

– В последнее время я пишу на русском языке. Это не родной язык для меня, но ведь сейчас с помощью компьютера любую грамматическую ошибку можно найти. Конечно, редакторы и корректоры мне помогают. Русский язык для меня главный.

– В своих книгах вы много размышляете о древней религии тенгрианства. Откуда у вас этот интерес?

– Я все это видел своими глазами – мать моего отца, например, признавала тенгрианство. В Киргизии сейчас, конечно, исповедуется ислам, его либеральное толкование, но тенгрианство, обожествление неба, все-таки остается у нас в жизни как старое напоминание. Мои герои ведь страдают в Москве от ничегонеделания. Николай Бердяев не зря говорил, что, когда человек скучает, он приближается к Богу, у него появляется больше времени для того, чтобы познать своего Бога. Мои герои в ожидании работы постепенно приблизились к познанию своего Бога. Они вдруг увидели в кукле, которую странным образом нашли на родине в горах и взяли с собой в Россию в качестве талисмана, идола, духовный мистический символ. Эта кукла словно говорит человеческим языком, в какой-то мере управляет их мыслью. Поэтому они начинают верить в то, что слышат голос Тенгри. Тенгрианство – религия древних шумеров, это шумеры уподобили жизнь небу и земле. Вот и киргизы до сих пор это делают.

– Вы думаете, что трудовому мигранту легче выжить в современной Москве, если он верует в Тенгри?

– Легче, потому что тенгрианство, существовавшее на наших территориях до прихода Чингисхана, простым образом объясняет жизнь. Сам Чингисхан одно время был тенгрианцем, тюркоязычные народы, монголы свято верили когда-то в Тенгри. Если придерживаться этики этой религии, то получается, что тебе ничего не надо – нужны просто небо и земля. Самое главное – это простая духовная опора…

— Мои герои в ожидании работы постепенно приблизились к познанию своего Бога

– Вы закончили трилогию о мигрантах в Москве, о влиянии на них древней религии, верований неба и земли. Что сейчас у вас в чернильнице?

x
Муса Мураталиев и Чингиз Айтматов в киргизской делегации на VIII съезде Союза писателей СССР. 1986 год

Муса Мураталиев и Чингиз Айтматов в киргизской делегации на VIII съезде Союза писателей СССР. 1986 год

– Я недавно завершил роман «Поэт и писарь», из жизни советских писателей. Это уже не про мигрантов: о том, как писатели держались, как их советская власть «перевоспитывала», о том, на какие компромиссы они шли ради успеха и славы. Я ведь и сам в молодости был свидетелем этих процессов. Отчасти это книга о реальных людях, но главное – об обстановке в литературной среде в советские времена. Пока продолжаю поиски издателя, книга вызвала разные отклики среди тех, кому я дал ее прочитать. Некоторым она показалась скандальной, – рассказал Радио Свобода писатель Муса Мураталиев.

Фрагмент итогового выпуска программы «Время Свободы»