Архив метки: Бугу

Көзү ачык жана ууру

Муса Мураталиев: Көзү ачык жана ууру
Возможно, это изображение (стоит, молния и природа)

Азыркыларга жомок

Күндөрдүн бир күнүндө кандын казынасы чабылат. Кан акылмандарын чакыртат. Алыс жашагандары ат минип, жакындагылары жөө келет. Келгендер саны кыркка жеткенде кан алардын алдына чыгып:

– Казынам тонолду! Алы келишинче алып, жешинче жеп кетти, – деп тепсеп турган килемди камчысы менен сабап иет.

Кандын оң көзү делчү Черик жер карап туралбай:

– Каным, бушаймандыгыңызды тең бөлүшөм, бирок ууру кармоого жокмун, – дейт.

Кандын оң көзү болууну самап жүргөн Кыпчак кепти улайт:

– Улуу каным, сиздин шул оор кайгыңыз менин оор кайгым! Бул жолу мен да тээк боло албайт окшодум.

Үчүнчү болуп кепти Бугу алат:

Читать далее Көзү ачык жана ууру

Рецензия на книгу «Нашествие мигрантов»

Книжный интернет Лабиринт опубликовал рецензию Оксаны Мальцевой на мою книгу «Нашествие мигрантов».  Хотя она вышла 21 декабря 2020 года, прочитал её лишь теперь.
https://www.labirint.ru/reviews/all/6801753/

«С жанровой точки зрения «Нашествие мигрантов» Мусы Мураталиева представляет собой не до конца скристаллизованное явление — то ли роман, то ли повесть, то ли цикл новелл, скрепленный темой мигрантского землячества из вымышленного киргизского селения Чеч-Тюбе.
Сюжетный «узел» этого произведения то распадается, то вновь завязывается.
«Нашествие мигрантов» касается глобальной проблемы миграции, которая стоит перед выбором между верностью корням, родине и жизнью по принципу «где хлеб, там и родина», который становится основным для современного урбанизированного общечеловека с прагматическим складом мышления. Этот второй, космополитический, принцип совпадает с «кочевым», «номадическим» образом жизни мигрантов, которых неслучайно русские люди в «Нашествии мигрантов» несколько раз называют «кочевниками», и иногда говорится о новой волне «переселения народов», в результате которых многие уроженцы Востока покидают свои насиженные места и в поисках лучшей жизни устремляются на Запад. Конечно, с «русской перспективы» это воспринимается как угроза, вызывающая историософские ассоциации с темой Батыева нашествия на Русь.
В центре Савраски, деревни Псковской области, стоит огромный дуб, который удается обхватить четырем мигрантам, взявшимся за руки, с огромным выжженым дуплом, в котором поместится человек в полный рост. В связи с этим у Черика, «главного героя» (хотя есть ли в этой повести-романе «главный герой»?), возникают исторические реминисценции, связанные с нашествиями на эту землю (т.е. на русскую землю) и с Запада, и с Востока. Характерно, конечно, что дуб — символ оседлого, а не кочевого образа жизни, он стоит на месте.
В этой же деревне мигранты пытаются породниться с русскими, отдают деревенскому «самодуру», Стасу, «трофейную жену» киргизку Багыш, ссылаясь при этом на опыт эпического киргизского богатыря Манаса, который тоже имел «трофейных жен». Этот жест примирения киргизов очень трудный, учитывая, что Стас до того убил их единородца Бугу. (Бугу по-киргизски означает «олень», что имеет символическое значение, в христианстве олень это тотемное животное, вспомним хотя бы «Легенду о Юлиане Милостивом» Флобера).
Но еще перед этим неудавшимся браком мигрантам удается утихомирить разбушевавшегося Стаса под руководством своего муллы, насильно взяв с него «виру»).
Вообще-то от мигратов под руководством муллы можно было бы ожидать и более крутой расправы. Однако киргизы, в изображении Мураталиева, — это толерантные работящие люди, которые сталкиваются с оскорблениями и агрессией местных жителей.
(Кстати, дочитав до 178 стр., я с удовольствием поймала себя на мысли, что пока не заметила ни одного случая нецензурной лексики, несмотря на обилие криминальных сцен. Только подумала об этом, и сразу же столкнулась, в устах представителей закона — милиционеров, совершающих противозаконные действия по отношению к мигранту. Обращает внимание, что мигранты в повести не используют известных ругательных слов. Это ставит их эстетически на более высокую планку, несмотря на то, что в социальном отношении они относятся, безусловно, к «низу».
Подробнее: https://www.labirint.ru/reviews/goods/445012/

Десятая глава

Глава из нового романа «Нашествие мигрантов»

Семья Бугу справляла годовщину его смерти. Ават решил показаться и прочитать молитву за упокой души усопшего.

— Пойду, отдам дань рабу божьему, – сказал мулла, взял подмышку Коран и вышел из мечети.

— Нет бога кроме Аллаха, а Мухаммед – его пророк! – произносил он каждый раз, когда замечал что-нибудь неприглядное. Таким образом, мулла порицал это во всеуслышание.

По дороге заглянул в почтовое отделение, чтобы позвонить в Савраски. Троекратный заказ остался без ответа. Такое было впечатление, что деревня не существует. Наконец муллу соединили. Он спросил, можно ли с кем-то из мигрантов поговорить? Опять прервали и больше не соединяли. Тогда Ават вышел на улицу, так как опаздывал на поминки. При входе в дом услышал голос юноши, читающего молитву собравшимся гостям. Это был Бугу – сын покойного Бугу. С расстановкой пауз, хотя и провалами голоса молитву юноша все же дочитал до конца. И, как опоздавший на время молитвы человек, Ават присел у порога, со всеми вместе провел по лицу раскрытыми ладонями со лба до подбородка. Читать далее Десятая глава